?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

romovie_babi_2
Лучший сменный мастер «энской» кондитерской фабрики» В.А.Абакумов. Коллектив под его руководством регулярно перевыполняет норму. На снимке: товарищ Абакумов проверяет качество выпечки «Венских пирожных». 12.12.1941 г. Фото: А.Михайлов, ТАСС.



romovie_babi_3
12.12.1941 года 2-я кондитерская фабрика. Начальник цеха А.Н.Павлов, мастер-кондитер С.А.Краснобаев и подручная Е.Ф.Захарова за осмотром готовых батонов

romovie_babi_1
12.12.1941 года. Изготовление «ромовых баб» на 2-й кондитерской фабрике. А.Михайлов ТАСС

[Под катом - Даниил Гранин о блокадной кондитерской продукции и этих фотографиях]
Даниил Гранин о блокадной кондитерской продукции и этих фотографиях

Когда мы с Алесем Адамовичем собирали материал для «Блокадной книги», нам не раз рассказывали о специальных пайках для Смольного: «Там икра, а там крабы, ветчины, рыбы…» — каких только деликатесов не перечислили. Никто из рассказчиков лично не видал этих яств. Слухи были, а доказательств не было. Поначалу мы относили это к фантазиям голодающих, у них появляются всякие глюки. Фантазии рождаются от литерных карточек для директоров, академиков, командного состава, их действительно подкармливали, весьма скупо, чтобы ноги не протянули. Например, руководители Радиоцентра, бывая в столовой Смольного, получали там обед. И то по очереди.

Я помню такой обед, однажды удостоился, когда нас привезли с передовой награждать орденами. После вручения прибавкой к награде, повели вниз, в столовую. Суп был горячий, в тарелке, уже диво. Не то что «супокаша», что привозили в окоп в термосе, а чаще в бидоне, сваливали и супешник и кашу вместе. В смольнинском супе горох был виден, картошечка, не то что наши щи — в них хоть штаны полощи. На второе дали гречу и котлету. Опять же — на тарелке, это вам не котелок. Вилка была. Вилку ложкой не заменишь! Соль стояла. Хлеба кусок, его завернули в газетку, даже майоры заворачивали, хлеб был свежий и пахнул хлебно. С того обеда в январе 1942 года долго оставалось послевкусие. А на десерт чай с заваркой и конфетка карамелевая в зеленой обертке.



Ну, хорошо, допустим, рассуждали мы с Адамовичем, членам Военного совета котлеты дают покрупнее, масла дают кусочек, наверное, на закусь селедку, так ведь этим городского голода не унять, если всем распределить, по грамму достанется, об этом и упоминать не стоит. Голодным питерцам, дистрофикам, мерещились пиры лукулловы. Мы мысли не допускали, что среди умирающих от голода горожан, среди трупов на улицах руководители города могут позволить себе роскошную еду.

Был, правда, у меня один фактик, мой личный, это когда меня отправили в Ульяновск в танковое училище на курсы. Начальники из штаба армии дали мне два адреса с посылками родным, в каждой палка колбасы и по банке сгущенки. Это из блокадного города. Отправлять в тыл продукты — довольно странно.



Как-то в декабре 42-го мой приятель, старлей Володя Лаврентьев, получил командировку на сутки в город для нас двоих за веретенным маслом к пушкам. «Завернем к двум девочкам», — сообщил он по секрету. Прихватили водки наркомовской, выдавали нам по 100 граммов в сутки. Тащиться два километра в город по морозу мне не хотелось. Однажды мы с ним уже прокололись с девицами, посрамились неспособностью. Он меня успокоил, цель у нас другая — подкормиться у них, они где-то при деле, и мы понаслаждаемся.

Он не наврал. Наслаждение стояло на столе. Девицы были не первой свежести, а вот яблоки совершенно новенькие, а главное, банка тушенки, горячая картошка и к ней — представить я не мог — маслины! С нашей стороны разливали мы бутылку наркомовской водки, Володя спел им Вертинского, Лещенко, одесские песни, конечно, без гитары, а я прочитал Есенина. Одновременно происходило питание. Сдержанное, поскольку мы сохраняли офицерское достоинство. Девочки, выпив, рассказали нам кое-что про своих «мальчиков», что посещают их и расплачиваются продуктами. Конечно, взять с собой сухарей со стола, да еще маслины, угостить ребят в окопах, мы не могли. Угрызений совести тоже при нашем аппетите не хватало. Возможно, я считал, что тащить назад тяжелые канистры с веретенкой на голодный желудок несправедливо, поэтому мы деликатно все подчистили.

Я начисто забыл про эту вечеринку, вспомнил, когда однажды, уже после выхода «Блокадной книги», мне принесли фотографии кондитерского цеха 1941 года. Уверяли, что это самый конец, декабрь, голод уже хозяйничал вовсю в Ленинграде. Фотографии были четкие, профессиональные, они потрясли меня. Я им не поверил, казалось, уже столько навидался, наслушался, столько узнал про блокадную жизнь, узнал больше, чем тогда, в войну, бывая в Питере. Душа уже задубела. А тут никаких ужасов, просто-напросто кондитеры в белых колпаках хлопочут над большим противнем, не знаю, как он там у них называется. Весь противень уставлен ромовыми бабами. Снимок неопровержимо подлинный. Но я не верил. Может, это не 41-й год и не блокадное время? Ромовые бабы стояли ряд за рядом, целое подразделение ромовых баб. Взвод. Два взвода. Меня уверяли, что снимок того времени. Доказательство: фотография того же цеха, тех же пекарей, опубликованная в газете 1942 года, только там была подпись, что на противнях хлеб. Поэтому фотографии попали в печать. А эти ромовые не попали и не могли попасть, поскольку фотографы снимать такое производство не имели права, это все равно что выдавать военную тайну, за такую фотку прямым ходом в СМЕРШ, это каждый фотограф понимал. Было еще одно доказательство. Фотографии были опубликованы в Германии в 1992 году.

Подпись в нашем архиве такая: «Лучший сменный мастер «энской» кондитерской фабрики В.А. Абакумов, руководитель бригады, регулярно перевыполняющей норму. На снимке: В.А. Абакумов проверяет выпечку «венских пирожных». 12.12.1941 года. Ленинград. Фото А.А. Михайлов. ТАСС».

Юрий Лебедев, занимаясь историей ленинградской блокады, впервые обнаружил эти фото не в нашей литературе, а в немецкой книге «Blokade Leningrad 1941–1944» (издательство «Ровольт», 1992). Сперва он воспринял это как фальсификацию буржуазных историков, затем установил, что в петербургском архиве ЦГАКФФД имеются оригиналы этих снимков. А еще позже мы установили, что этот фотограф, А.А. Михайлов, погиб в 1943 году.

И тут в моей памяти всплыл один из рассказов, который мы выслушали с Адамовичем: какой-то работник ТАСС был послан на кондитерскую фабрику, где делают конфеты, пирожные для начальства. Он попал туда по заданию. Сфотографировать продукцию. Дело в том, что изредка вместо сахара по карточкам блокадникам давали конфеты. В цеху он увидел пирожные, торты и прочую прелесть. Ее следовало сфотографировать. Зачем? Кому? Юрий Лебедев установить не смог. Он предположил, что начальство хотело показать читателям газет, что «положение в Ленинграде не такое страшное».

Заказ достаточно циничный. Но наша пропаганда нравственных запретов не имела. Был декабрь 1941 года, самый страшный месяц блокады. Подпись под фотографией гласит: «12.12.1941 год. Изготовление «ромовых баб» на 2-й кондитерской фабрике. А. Михайлов. ТАСС».

По моему совету Ю. Лебедев подробно исследовал эту историю. Она оказалась еще чудовищней, чем мы предполагали. Фабрика изготавливала венские пирожные, шоколад в течение всей блокады. Поставляла в Смольный. Смертности от голода среди работников фабрики не было. Кушали в цехах. Выносить запрещалось под страхом расстрела. 700 человек работников благоденствовали. Сколько наслаждалось в Смольном, в Военном совете — не знаю.

Сравнительно недавно стал известен дневник одного из партийных деятелей того времени. Он с удовольствием изо дня в день записывал, что давали на завтрак, обед, ужин. Не хуже, чем и поныне в том же Смольном.

Вообще-то говоря, фотоархивы блокады выглядят бедно, я их перебирал. Не было там ни столовой Смольного, ни бункеров, ни откормленных начальников. В войну пропаганда убеждала нас, что начальники терпят те же лишения, что и горожане, что партия и народ едины. Честно говоря, это продолжается ведь и до сих пор, партия другая, но все равно едина.



Написать о контрастах блокадной жизни было заманчиво, но тогда мы с Адамовичем взяли себе за правило, что пишем только достоверное — с фамилиями, именами, отчествами, адресами, — хотели избавляться от множества блокадных мифов, что накапливались у блокадников. Бессознательно они присваивали себе то, что видели в кино, по телевидению, что как-то напоминало или сходило за пережитое.

Боюсь, что из-за этой нашей погони за достоверностью многое интересное пропало, не доверяли. Не допускали.

Итак, в разгар голода в Ленинграде пекли ромовые бабы, венские пирожные. Кому? Было бы еще простительно, если бы ограничились хорошим хлебом для командования, где поменьше целлюлозы и прочей примеси. Но нет — ромовые бабы! Это, согласно рецепту: «На 1 кг муки 2 стакана молока, 7 яиц, полтора стакана сахара, 300 г масла, 200 г изюма, затем по вкусу ликер и ромовая эссенция.

Надо осторожно поворачивать на блюде, чтобы сироп впитывался со всех сторон».

источник



[Под катом - очерк Юрия Лебедева об истории фотографий, и воспоминания о работниках кондитерского цеха]

очерк Юрия Лебедева об истории фотографий и воспоминания о работниках кондитерского цеха

Когда я переводил книгу Хассо Стахова «Трагедия на Неве» (Издательство «Центрполиграф, Москва, 2008 г.), то обратил внимание на следующую фразу: «Лишь сегодня стали доступными фотографии из советских архивов, показывающие нам производство пирожных и конфет на ленинградских кондитерских фабриках для партийной элиты в Смольном. Датированы они декабрем 1941 года, когда ежедневно от голода уже умирали сотни людей» (стр. 7 – 8).
Признаюсь честно, не поверил я тогда немецкому писателю. Но в силу своей военной профессии, как бывший офицер информационно-аналитических служб, заинтересовался источником, которым воспользовался Стахов. Им оказалась немецкая книга «Blockade Leningrad 1941-1944» (Издательство Ровольт, 1992 г.), где и помещены эти фотографии. Авторы ссылались на то, что найденные ими снимки, принадлежат Центральному государственному архиву кинематографии и фотодокументов в Санкт-Петербурге.

Посетив его, показал там немецкую книгу с этими фотографиями. Рядом положил на стол и недавно изданный фотоальбом «Ленинград в годы Великой Отечественной войны» (Издательский полиграфический сервисный центр, Санкт-Петербург, 2005 год) с пояснительным текстом доктора исторических наук Валентина Михайловича Ковальчука. В нем на странице 78 была представлена как раз одна из «немецких» фотографий.

Осмотр готовой продукцииПодпись в отечественном фотоальбоме гласила: «12.12.1941 года 2-я кондитерская фабрика. Начальник цеха А.Н.Павлов, мастер-кондитер С.А.Краснобаев и подручная Е.Ф.Захарова за осмотром готовых батонов». Ковальчук был твердо уверен, что речь шла исключительно о блокадном хлебе.

Немецкий вариант подписи был аналогичным за исключением последних слов. Они звучали там, как «осмотр готовой продукции». То есть, смысл у этой фразы был более широкий.

С нетерпением ждал я, когда принесут оригинал фотографии, чтобы выяснить, были ли это хлебные батоны или какие-то другие изделии, больше всего по виду похожие на плитки шоколада?

Когда работники архива положили данный снимок на стол, то выяснилось, что сделан он был 12 декабря 1941 года журналистом А. Михайловым. Тот был известным фотокорреспондентом ТАСС, то есть делал снимки по официальному заказу, что немаловажно для дальнейшего понимания ситуации.

Не исключено, что Михайлов, действительно, получил официальный заказ с целью успокоить советских людей, проживающих на Большой земле. Нужно было показать советскому народу, что в Ленинграде положение не такое уж бедственное. Поэтому взята была в качестве объекта одна из кондитерских фабрик, которая, как выяснилось, действительно продолжала в голодном городе изготавливать сладкую продукцию для избранных, по так называемому «литерному пайку». Им пользовались лица на уровне членов-корреспондентов Академии наук, известные писатели типа Всеволода Вишневского, военные и партийные деятели высокого ранга, ответственные работники Смольного. Как оказалось, их было не так уж и мало, если учесть, что на них работал, по меньшей мере, целый цех кондитерской фабрики. И на эту продукцию не распространялись никакие блокадные карточки.

Более того, она была засекреченной, на уровне военной тайны, как производство боеприпасов и военной техники.

Возможно, что эта фотография действительно была напечатана в какой-либо из советских газет. Может быть, на снимке специально была увеличена контрастность, чтобы зачернить вид изготавливаемой продукции, превратив ее в «готовые батоны». Но это лишь мое предположение. Скорее же всего, заказчики снимка осознали, что это уже перебор и надолго скрыли его в архиве.

Что было написано под фотографией сразу же после ее изготовления, неизвестно. Архивная карточка на фотоснимок составлена была 3 октября 1974 года, и именно тогда была сделана запись об осмотре «готовых батонов». Видимо, составитель карточки из-за резкой контрастности снимка не увидел характера продукции, а обратил внимание исключительно на изможденные лица. А может быть, и не захотел этого видеть. Символично, что фотокарточка получила подобную подпись именно в 70-ые годы. В это время на волне культа личности Брежнева и руководства КПСС уже повсеместно пропагандировалась мысль, что голод блокады охватил всех без исключения, ну и, конечно, партийный аппарат, как «неотъемлемую часть народа». Тогда повсеместно внедрялся лозунг: «Народ и партия – едины».

Поэтому ни у кого даже и мыслей не должно было быть о том, что на кондитерской фабрике в блокадную зиму 1941 года продолжалось изготовление шоколадок, как это теперь подтверждают документальные снимки.

В этом же архиве мне удалось обнаружить еще два интересных снимка.
На первом из них (см. фото в начале статьи), где крупным планом изображен человек на фоне разложенных по всему столу пирожных, имеется такая подпись:
«Лучший сменный мастер «энской» кондитерской фабрики» В.А.Абакумов. Коллектив под его руководством регулярно перевыполняет норму. На снимке: товарищ Абакумов проверяет качество выпечки «Венских пирожных». 12.12.1941 г. Фото: А.Михайлов, ТАСС».

Изготовление "ромовых баб" в блокадном ЛенинградеДругая фотография изображает процесс изготовления «ромовых баб». Подпись гласит: «12.12.1941 года. Изготовление «ромовых баб» на 2-й кондитерской фабрике. А.Михайлов ТАСС»



Как видно из этих подписей, здесь уже не было никакой тайны о характере продукции. Признаюсь, что когда я это все осознал, стало очень горько. Было чувство, что тебя обманули, притом самым бессовестным образом. Оказалось, что в дурмане лжи я существовал долгие годы, но еще обиднее было осознавать, что в этом дурмане и поныне проживают тысячи моих земляков-ленинградцев.

Возможно, именно поэтому я стал в различных аудиториях рассказывать людям историю этих фотографий. Меня все больше интересовала их реакция на это. Большинство людей вначале встречали эту информацию в штыки. Когда же я демонстрировал снимки, то наступало молчание, а потом люди начинали говорить, как будто их прорывало.

Вот что, к примеру, поведала Майя Александровна Сергеева, заведующая библиотекой в Музее обороны и блокады Ленинграда. Оказалось, что такие случаи ей были известны по рассказам. Летом 1950 года, еще будучи девчонкой, она услышала подобную историю на даче под Ленинградом, когда увидела женщину, которая вывесила на просушку 17 пальто. Сергеева спросила: «Чьи эти вещи»? Та ответила, что они принадлежат ей с блокадных пор. «Как так»? - удивилась девочка.

Оказалось, что женщина работала на шоколадной фабрике в блокадном Ленинграде. Шоколад и конфеты, а также другие кондитерские изделия изготавливались, по ее словам, там непрерывно всю блокаду. Внутри фабрики можно было поглощать всю шоколадную продукцию без всяких на то ограничений. Но строжайше, под угрозой расстрела, запрещалось что-либо выносить наружу. Мать этой женщины в это время умирала от голода, и тогда та решилась вынести пачку шоколада, спрятав ее под прическу. У нее были удивительно густые волосы, которые она сохранила и в 50-годы. Самое сложное и страшное было пронести первую пачку ворованной продукции. Но благодаря этому мать выжила.

Затем она стала делать это регулярно, продавая шоколадки или обменивая их на хлеб и другие вещи, пользовавшиеся особым спросом на «блошиных рынках». Постепенно ей стало хватать денег не только на покупку хлеба, но и на приобретение дорогостоящих изделий. Наверное, 17 пальто это далеко не все, что ей удалось выторговать в голодном Ленинграде, когда люди за бесценок продавали все. Особенно это проявилось, когда весной и летом 1942 года население в организованном порядке стали отправлять в эвакуацию. Везде запестрели наклеенные на стенах объявления о срочной продаже вещей, по существу, за бесценок. Этим в первую очередь и вдоволь воспользовались спекулянты.

Недавно я прочитал в книге А.Пантелеева «Живые памятники» («Советский писатель, 1967 г. на стр. 125), что в самую лютую пору блокады в адрес обкома ленинградских профсоюзов пришел телеграфный запрос из Куйбышева, куда эвакуировалось советское правительство: «Сообщите результаты лыжного кросса и количество участников».
После этого я окончательно признал правоту Хассо Стахова, написавшего в «Трагедии на Неве» то, что «для красных господ предназначался пряник, а для народа – кнут и смерть».


Юрий Лебедев

источник



[Под катом - из книги Н.А.Ломагина Неизвестная блокада]

из книги Н.А.Ломагина Неизвестная блокада

По данным УНКВД, в связи с улучшением продовольственного положения в июне по сравнению с маем на треть сократилась смертность. Кроме того, резко сократилось число случаев употребления в пищу человеческого мяса. Если в мае за эти преступления было арестовано 226 чел., то в июне — 56.
«Иерархия потребления» оставалось наиболее значимой в блокадном Ленинграде в формировании межличностных, межгрупповых и иных отношений. Весной горожанам стало очевидно, что далеко не все страдали от жесточайшего голода в зимние месяцы 1941—1942 гг. В городе было достаточно много «упитанных, рубенсовского характера молодых женщин с цветущими телами, с румяными физиономиями». В дополнение к «аппаратам», которые, по мнению некоторых представителей интеллигенции, потребляли всю помощь, поступавшую в Ленинград от колхозников и из других регионов, добавились работники торговой сферы, общепита и «детских очагов», которые набивали себе карманы посредством воровства и спекуляции.
Более того, в существовавшей в городе «иерархии потребления», часть населения видело политику, направленную на принуждение горожан к эвакуации. Отнесенные к 3-й категории лица «не нужны [власти] и представляют лишние рты в Ленинграде, и чтобы избавиться от них, паек 3-й категории очень уместен». Населению фактически не оставалось выбора, кроме как стремиться быстрее уезжать из города. Забегая вперед отметим, что, по мнению горожан, в конце августа 1942 г.власти вновь использовали нормирование продовольствия как инструмент поощрения эвакуации некоторой части населения:
«И это сделано очень деликатно, без шума и всяких сообщений. Третья категория ничего почти не получает. А кто под третьей категорией находится? — Пенсионеры, иждивенцы, вообще старый нерабочий народ, большей частью немощный и осажденному городу ненужный.Их надо заставить выехать из осажденного города, а как? А заставить их поголодать. Последствия такие: кто сможет, тот выедет, а кто не сможет или не захочет уехать, тот смиренно и тихо умрет, т. е. эвакуируется на тот свет».

источник





promo eska november 24, 2013 23:55 Leave a comment
Buy for 40 tokens
1. Рад видеть добрых людей. 1.1 Ботов и многословных м​***ков - не рад. 2. Рекламодатели и спонсоры приветствуются. 2.1 Б***и - нет. 2.1.1 Тем не менее, вы можете разместь спам и платные реплики в комментариях. Стоимость толерантного к ним отношения - 300 (триста) жетонов. В случае неуплаты…

Comments

livejournal
Feb. 2nd, 2014 04:49 pm (UTC)
Изготовление кондитерской продукции в блокадном Пите
Пользователь anton21 сослался на вашу запись в записи «Изготовление кондитерской продукции в блокадном Питере, 12 декабря 1941 года» в контексте: [...] нал взят у в Изготовление кондитерской продукции в блокадном Ленинграде, 12 декабря 1941 года [...]

Profile

kiss
eska
Сергей Красиков
Пуговички

Latest Month

April 2017
S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      
Powered by LiveJournal.com
Designed by yoksel